Неточные совпадения
Он говорил, что прежде всего следует пробудить в
человеке честолюбье, — честолюбье называл он силою, толкающею вперед
человека, — без которого не
подвигнешь его на деятельность.
Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить; на словах он решал все ясно и легко, особенно что касалось других; но как только нужно было
двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический ход, оказать распорядительность, быстроту, — он был совсем другой
человек: тут его не хватало — ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое дело случится, за которое он тоже не примется, а если и примется, так не дай Бог что выйдет.
— Не обращайте внимания, — сказала Лидия Ивановна и легким движением
подвинула стул Алексею Александровичу. — Я замечала… — начала она что-то, как в комнату вошел лакей с письмом. Лидия Ивановна быстро пробежала записку и, извинившись, с чрезвычайною быстротой написала и отдала ответ и вернулась к столу. — Я замечала, — продолжала она начатый разговор, — что Москвичи, в особенности мужчины, самые равнодушные к религии
люди.
У него совершенно неестественно заострились скулы, он
двигал челюстью, как бы скрипя зубами, и вертел головою, присматриваясь к суете встревоженных
людей.
Люди становились все тише, говорили ворчливее, вечер делал их тусклыми.
Его слушали очень внимательно, многие головы одобрительно склонялись, слышны были краткие, негромкие междометия, чувствовалось, что в ответ на его дружеские улыбки
люди тоже улыбаются, а один депутат, совершенно лысый,
двигал серыми ушами, точно заяц.
Нет, историю
двигают, конечно, не классы, не слепые скопища
людей, а — единицы, герои, и англичанин Карлейль ближе к истине, чем немецкий еврей Маркс.
В пекарне началось оживление, кудрявый Алеша и остролицый, худенький подросток Фома налаживали в приямке два самовара, выгребали угли из печи, в углу гремели эмалированные кружки, лысый старик резал каравай хлеба равновесными ломтями, вытирали стол,
двигали скамейки, по асфальту пола звучно шлепали босые подошвы, с печки слезли два
человека в розовых рубахах, без поясов, одинаково растрепанные, одновременно и как будто одними и теми же движениями надели сапоги, полушубки и — ушли в дверь на двор.
Количество
людей во фраках возрастало, уже десятка полтора кричало, окружая стол, — старик, раскинув руки над столом,
двигал ими в воздухе, точно плавая, и кричал, подняв вверх багровое лицо...
Подошел солидный, тепло одетый, гладко причесанный и чрезвычайно, до блеска вымытый, даже полинявший
человек с бесцветным и как будто стертым лицом, раздувая ноздри маленького носа, лениво
двигая сизыми губами, он спросил мягким голосом...
Самгин подошел к двери в зал; там шипели,
двигали стульями, водворяя тишину; пианист, точно обжигая пальцы о клавиши, выдергивал аккорды, а дама в сарафане, воинственно выгнув могучую грудь, высочайшим голосом и в тоне обиженного
человека начала петь...
— Так, сболтнул. Смешно и… отвратительно даже, когда подлецы и идиоты делают вид, что они заботятся о благоустройстве
людей, — сказал он, присматриваясь, куда бросить окурок. Пепельница стояла на столе за книгами, но Самгин не хотел
подвинуть ее гостю.
— Хочется думать, что молодежь понимает свою задачу, — сказал патрон,
подвинув Самгину пачку бумаг, и встал; халат распахнулся, показав шелковое белье на крепком теле циркового борца. — Разумеется,
людям придется вести борьбу на два фронта, — внушительно говорил он, расхаживая по кабинету, вытирая платком пальцы. — Да, на два: против лиходеев справа, которые доводят народ снова до пугачевщины, как было на юге, и против анархии отчаявшихся.
Заговорили сразу
человек десять. Алябьев кричал все более бешено, он вертелся, точно посаженный на кол, стучал палкой,
двигал стул, встряхивая его, точно таскал
человека за волосы, блестел металлами.
«Власть
человека, власть единицы — это дано навсегда. В конце концов, миром все-таки
двигают единицы. Массы пошли истреблять одна другую в интересах именно единиц. Таков мир. “Так было — так будет”».
Открыв глаза, Самгин видел сквозь туман, что к тумбе прислонился, прячась, как зверушка, серый ботик Любаши, а опираясь спиной о тумбу, сидит, держась за живот руками, прижимая к нему шапку,
двигая черной валяной ногой, коротенький
человек, в мохнатом пальто; лицо у него тряслось, вертелось кругами, он четко и грустно говорил...
— Хорошо играет? — спросила она Клима; он молча наклонил голову, — фисгармония вообще не нравилась ему, а теперь почему-то особенно неприятно было видеть, как этот
человек, обреченный близкой смерти,
двигая руками и ногами, точно карабкаясь куда-то, извлекает из инструмента густые, угрюмые звуки.
Разгорался спор, как и ожидал Самгин. Экипажей и красивых женщин становилось как будто все больше. Обогнала пара крупных, рыжих лошадей, в коляске сидели, смеясь, две женщины, против них тучный, лысый
человек с седыми усами; приподняв над головою цилиндр, он говорил что-то, обращаясь к толпе, надувал красные щеки, смешно
двигал усами, ему аплодировали. Подул ветер и, смешав говор, смех, аплодисменты, фырканье лошадей, придал шуму хоровую силу.
Тишина устанавливалась с трудом,
люди двигали стульями, звенели бокалы, стучали ножи по бутылкам, и кто-то неистово орал...
Человек действия, он мысленно опережал ход событий, жалея лишь о том, что ими нельзя
двигать так же просто и скоро, как шашками.
Для выражения своей духовной жизни
человек должен
двигать руками, ногами, языком, т. е. прибегать к материальным знакам, без которых нельзя выразить любви или ненависти, нельзя осуществить волевых стремлений.
Когда казаки подкрадываются к фазанам, то они
надвигают шапку на свое лицо и не глядят вверх, потому что фазан боится
человека с ружьем, а больше всего боится его глаз.
Лошади, быки возят,
люди работают, — что их
двигает? Тепло. А откуда они взяли тепло? Из корма. А корм заготовило солнце.
— Что делают в то время избрáнные
люди — они не знают, не помнят, не понимают… Только дух святый знает, он ими
движет. Угодно ему —
люди Божьи скачут и пляшут, не угодно — пребывают неподвижны… Угодно ему — говорят, не угодно — безмолвствуют. Тут дело не человеческое, а Божье. Страшись его осуждать, страшись изрекать хулу на святого духа… Сколько ни кайся потом — прощенья не будет.
— Да, я здесь, правда, свой
человек, — спокойно продолжал он, медленными кругами
двигая рюмку по столу.Представьте себе: я в этом самом доме обедал изо дня в день ровно четыре месяца.
— Получай — вот тебе тысяча двести, — сказал Патап Максимыч,
подвигая к сестре деньги. — За Настю только хорошенько молитесь… Это вам от нее, голубушки… Молитесь же!.. Да скорей покупай; места-те, знаю их, хорошие места, земли довольно. А строиться зачнешь — молви. Плотникам я же, ради Настасьи, заплачу… Только старый уговор не забудь: ни единому
человеку не смей говорить, что деньги от меня получаешь.
Держа ложку в руке, я превратился сам в статую и смотрел, разиня рот и выпуча глаза, на эту кучу
людей, то есть на оркестр, где все проворно
двигали руками взад и вперед, дули ртами и откуда вылетали чудные, восхитительные волшебные звуки, то как будто замиравшие, то превращавшиеся в рев бури и даже громовые удары…
Не надо было допускать их сближаться до короткости, а расстроивать искусно, как будто ненарочно, их свидания с глазу на глаз, быть всюду вместе, ездить с ними даже верхом, и между тем тихомолком вызывать в глазах ее соперника на бой и тут-то снарядить и
двинуть вперед все силы своего ума, устроить главную батарею из остроумия, хитрости да и того… открывать и поражать слабые стороны соперника так, как будто нечаянно, без умысла, с добродушием, даже нехотя, с сожалением, и мало-помалу снять с него эту драпировку, в которой молодой
человек рисуется перед красавицей.
— Все равно. Поеду к жандармскому полковнику. Он мне приятель по клубу. Пусть-ка он вызовет этого Ромео и погрозит у него пальцем под носом. Знаешь, как он это делает? Приставит
человеку палец к самому носу и рукой совсем не
двигает, а только лишь один палец у него качается, и кричит: «Я, сударь, этого не потерплю-ю-ю!»
Но слишком часто она видела, что все эти
люди как будто нарочно подогревают друг друга и горячатся напоказ, точно каждый из них хочет доказать товарищам, что для него правда ближе и дороже, чем для них, а другие обижались на это и, в свою очередь доказывая близость к правде, начинали спорить резко, грубо. Каждый хотел вскочить выше другого, казалось ей, и это вызывало у нее тревожную грусть. Она
двигала бровью и, глядя на всех умоляющими глазами, думала...
Все чаще по вечерам являлись незнакомые
люди, озабоченно, вполголоса беседовали с Андреем и поздно ночью, подняв воротники,
надвигая шапки низко на глаза, уходили во тьму, осторожно, бесшумно.
Другие же
люди, также поняв учение в его истинном смысле, шли и идут на распятие, всё ближе и ближе
подвигая время нового устройства мира на законе любви.
Люди старательно вяжут себя так, чтобы один
человек или немногие могли
двигать ими всеми; потом веревку от этой самой связанной толпы отдадут кому попало и удивляются, что им дурно.
Не представляя миру ничего нового и неведомого, не намечая новых путей в развитии всего человечества, не
двигая его даже и на принятом пути, они должны ограничиваться более частным, специальным служением: они приводят в сознание масс то, что открыто передовыми деятелями человечества, раскрывают и проясняют
людям то, что в них живет еще смутно и неопределенно.
Многие из его пьес могут быть названы открытиями в области человеческого сердца; его литературная деятельность
подвинула общее сознание
людей на несколько ступеней, на которые до него никто не поднимался и которые только были издали указываемы некоторыми философами.
Весной к нам в деревню приезжал рекомендоваться один сосед, молодой
человек, который, как только вошел в гостиную, все смотрел на фортепьяно и незаметно
подвигал к нему стул, разговаривая, между прочим, с Мими и Катенькой.
«Ух, — думаю, — да не дичь ли это какая-нибудь вместо
людей?» Но только вижу я разных знакомых господ ремонтеров и заводчиков и так просто богатых купцов и помещиков узнаю, которые до коней охотники, и промежду всей этой публики цыганка ходит этакая… даже нельзя ее описать как женщину, а точно будто как яркая змея, на хвосте
движет и вся станом гнется, а из черных глаз так и жжет огнем.
Что вы из солистов, то это почувствуете вы сами при первом прикосновении к серьезному делу, а засим, вспомните что сказано: «имейте веру с горчичное зерно, и вы будете
двигать горами!» Не верьте в себя, но твердо веруйте в дело, в его правоту и святость, и вы тоже будете
двигать, если не горами, то массами живых
людей, которые для нас теперь поважнее гор!
— Ересь! — сказал Петр Васильев, а
человек,
двигая ладонью пред лицом своим, точно читая написанное на ней, жарко говорил...
— При наличии характера, — школа хорошо воспитывает. Жизнь могут
двигать только очень грамотные
люди…
— Кушай хорошенько, — сказала она, — на хлеб, на соль умные
люди не дуются. Знаешь пословицу: губа толще, брюхо тоньше, — а ты и так не жирен. Ешь вот эту штучку, — угощала она,
подвигая Горданову фрикасе из маленьких пичужек: — я это нарочно для тебя заказала, зная, что это твое любимое.
И она не зажала рта этому прохвосту, оскорблявшему спьяна
человека, который был виноват только в том, что обманулся и был обманут! Урбенин сдавил сильно ей руку, и это вызвало скандальный побег в графский дом, теперь же на ее глазах пьяный нравственный недоросль давил честное имя и лил грязными помоями на
человека, который в это время должен был изнывать от тоски и неизвестности, сознавать себя обманутым, а она хоть бы бровью
двинула!
И надо сказать, усердно исполнял он свою обязанность: на дворе у него никогда ни щепок не валялось, ни copy; застрянет ли в грязную пору где-нибудь с бочкой отданная под его начальство разбитая кляча-водовозка, он только
двинет плечом — и не только телегу, самое лошадь спихнет с места; дрова ли примется он колоть, топор так и звенит у него, как стекло, и летят во все стороны осколки и поленья; а что насчет чужих, так после того, как он однажды ночью, поймав двух воров, стукнул их друг о дружку лбами, да так стукнул, что хоть в полицию их потом не веди, все в околотке [В околотке — в окружности, в окрестности.] очень стали уважать его; даже днем проходившие, вовсе уже не мошенники, а просто незнакомые
люди, при виде грозного дворника отмахивались и кричали на него, как будто он мог слышать их крики.
От природы вы
человек ленивый, рыхлый и потому старались складывать свою жизнь так, чтобы вас ничто не беспокоило и не
двигало с места.
Спустить требования идеала значит не только уменьшить возможность совершенства, но уничтожить самый идеал. Идеал, действующий на
людей, есть не выдуманный кем-то идеал, но идеал, носимый в душе каждым
человеком. Только этот идеал полного, бесконечного совершенства действует на
людей и
подвигает их к деятельности. Умеренное совершенство теряет свою силу воздействия на души
людей.
Только при упразднении насилия христианское общественное мнение перестанет извращаться, получит возможность беспрепятственного распространения, и
люди не будут направлять свои силы на то, что не нужно им, а направят их на ту одну духовную силу, которая
движет ими.
Люди, обладающие властью, уверены в том, что
движет и руководит
людьми только насилие, и потому для поддержания существующего порядка смело употребляют насилие. Существующий же порядок держится не насилием, а общественным мнением, действие которого нарушается насилием.
Бестужев решился на всякий случай
двинуть войска к границе и наготове выжидать удобного случая вмешаться в дела Европы, не теряя ни
людей, ни денег.
«К чему клонит?» — соображал Матвей Савельев, глядя, как
человек этот, зажав в колени свои сухие руки, трёт их,
двигая ногами и покачиваясь на стуле.
— Взвоешь ведь, коли посмеялся господь бог над нами, а — посмеялся он? А дьявол
двигает нас туда-сюда, в шашки с кем-то играя, живыми-то
человеками, а?
Да, я лежал на своей кушетке, считал лихорадочный пульс, обливался холодным потом и думал о смерти. Кажется, Некрасов сказал, что хорошо молодым умереть. Я с этим не мог согласиться и как-то весь затаился, как прячется подстреленная птица. Да и к кому было идти с своей болью, когда всякому только до себя! А как страшно сознавать, что каждый день все ближе и ближе
подвигает тебя к роковой развязке, к тому огромному неизвестному, о котором здоровые
люди думают меньше всего.